Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Окно

ЭПИДЕМИЯ (мнение)

Сериал. Дважды слышал неплохие отзывы. И получил рекомендацию. Пристроились с супругой на диване, и взялись за просмотр. Мне хватило двух серий Первого сезона, но жена требовала ещё и ещё. Таким образом, прогон составил пять серий кряду.
Ну, что тут можно сказать? Начну с банальности: кино, прежде всего, есть искусство визуальности. И только во-вторую - психологизм. Который, в свою очередь, привилегия литературы. Есть, конечно, кино психологическое, как хорошая книга (12 разгневанных мужчин), но в любом случае, чтобы подобное изобразить, требуется мастерство и оператора и режиссёра.
Что я не увидел в сериале? Я не увидел собственно Эпидемии. О чём, давеча и Collapse )
promo muddylevski april 24, 2013 13:31 3
Buy for 20 tokens
Художнику, тем более свободному, невыгодно писать плохие тексты. Невыгодно отнюдь не в коммерческом смысле. Большой и плохо написанный текст, это прежде всего, пропажа времени.
Истина не в споре...

ПОЛДЕНЬ

ПОЛДЕНЬ.
Этот день не отличался от любого другого. С утра мы с Эгисом протёрли тряпками операционную. Выложили, заготовленный накануне перевязочный материал, и остановились в ожидании дальнейших приказов.
Пришла помощница начальника отделения. Это была Вторая гнойная хирургия.
-Сегодня у нас будет тяжёлый. - сказала она, повязывая маску. - Из реанимации привезут. Ребята, постойте за дверью. От вас нужно будет просто довезти его обратно.
Мы с Эгисом вышли в коридор. Это крыло госпиталя находилось в подсолнечной стороне, и после обеда за окнами пылал день, здесь же сохранялась тень. Бойца привезли достаточно скоро, и тут же отправили в боковую. Мы стояли, смотрели сквозь стёкла, а сзади за дверью раздавались вялые, противоестественные стоны.
Наконец, нас позвали. На столе лежал огромного роста солдат, уже перебинтованный. Мы переложили его на носилки, вынесли в дверь и поместили на каталку. С этого момента, вся процедура повторялась изо дня в день. С той только разницей, что теперь нам разрешали присутствовать при перевязке.
Перевязывал сам начальник отделения, хирург.
Признаться, я уже всякого насмотрелся, но такого ещё не видел. Передо мной лежал мускулистый молодой человек, но уже практически не жилец. Он был водителем "Урала". Где-то на узкой дороге, с поворотами " Урал" заглох. Колонна остановилась. Он вылез из кабины, задрал капот, и застыл, стоя на бампере. Когда из-за поворота выскочил ещё один грузовик. Машины стукнулись и его зажало между. Удар был такой силы, что кожный и мышечный слой, через пару дней стали сползать со скелета. А внутреннее пространство, начало наполнятся "плавленным" гноем. Это самая опасная разновидность гноя. У него характерный жёлто-красный насыщенный цвет, при неярко выраженном запахе. Гной выливался в таких количествах, что, повторю, я никогда такого не видел. Надавишь пальцем, и течёт из разреза.
Парень уже не мог стонать. И при перевязке только издавал тихие невнятные звуки. Я его взял за руку, и не отпускал, пока шла процедура. Потом, когда мы с Эгисом положили носилки на каталку, я посмотрел ему в лицо и сказал:
- Постарайся не умереть. Ты ещё встанешь на ноги. Он пошевелил полусумашедшими глазами, и тихо, но серьёзно, ответил:
- Я не умру. Помолчав добавил. - Я хочу найти этого водилу-пидараса, и убью его.
Мы покатили по коридору. У дверей лифта остановились. И тут, он снова поднял глаза:
- Как тебя зовут?
- Константин. - ответил я.
- Я тебя запомню.


Collapse )
Истина не в споре...

Очередь.

Я тут по надобности зашёл в аптеку. Три окошка. Стоит звенящая тишина и гудит свет. Кроме меня и продавщиц - никого. Я подхожу к окошку. - А скажите...
- В порядке очереди. Идите к терминалу. Я недоуменно оглянулся. И правда, электронная очередь. Я подошёл, тут открылась дверь. Вошли три грозных молодых человека с Кавказа, с бородами (и с ружом). Тут у терминала и возник затор. Я уступал дорогу им. А они - мне. Так и подошли, в одно окошко. Все сразу.

Истина не в споре...

#старосоветскаяхроника

Помню, лежал в больнице. В БСМП. Но было это ещё до армии. В незабвенном 1984 году. Попал в больницу с диагнозом брюшной тиф. Участковый врач по фамилии Лях, и судя по обхождению совершенно необразованная женщина, поставила мне вот такой диагноз. Меня должны были отвезти в заразный бокс суток на сорок, где я благополучно и отдал бы концы, но у кого-то в голове замкнуло, и перед тем, как закрыть, меня решил осмотреть хирург. А надо сказать, что к тому моменту, я уже третью неделю лежал с температурой между 38 и 42. При этом, порою, чувствовал себя даже очень не плохо. Кроме одного момента, когда с ужасом сознавал, что мне следует идти и помочиться. Боль при мочеиспускании была такой, что я в буквальном смысле лез по стенкам.
Когда меня привезли в больницу, я очень долго лежал на каталке в приёмном покое, и, в общем-то, никому до меня не было дела. Привозили каких-то алкоголиков, кого-то за бежевой шторкой лупили по лицу, пытались привести в чувство, кричали "Открой глаза", потом увозили. Наконец, появился сам дежурный хирург. Он подробно меня расспросил о том, что я чувствую, и что я думаю о своих чувствах. Я старался быть честным. Поэтому запутался окончательно. Потом он демонстративно натянул на локоть перчатку, выставил палец, смазал его чем-то скользким и, попросив немного потерпеть, засунул оный в анальное отверстие до упора. Долго там шевелился, повторяя движения пальца, движением глаз по потолку, наконец бросил меня, стянул перчатку, и молча кивнул сестре. Сестра молча кивнула в ответ и ушла. Меня задвинули шторкой, и я наконец, остался один. Сквозь окна сочился рыжий февральский свет, начала марта 84-го.
Диагноз мне был поставлен совершенно другой: параапендикулярный абсцесс, гнойный аппендицит, с угрозой перитонита.
Меня долго катили по каким-то длинным и сумрачным катакомбам, как мне тогда представлялись нижние этажи БСМП, пока не вкатили в какую-то палату с деревянной дверью, четырьмя койками и двумя мужиками рабочего вида в пижамах. Я с трудом переполз в койку поближе к дверям, причём, обратил внимание, что живот к этому времени стал круглым, как у беременной женщины.
Мужики о чём-то говорили за моей головой. Один, с торчащими волосами как у подсолнуха, он время от времени подходил к умывальнику и туда сплёвывал, рассказывал про своего сына, который нигде не работает, и в "хуй не дует", его слова.
Потом пришла сестра. Принесла железную штангу, поставила возле койки, проколола мне вену иглой со шлангом, и сказала:
- Не шевелись. Сейчас тебе будет хорошо.
Она подкрутила краник, и в вену пошла тёпленькая. Первая в жизни банка новокаина оставляет самые блаженные ощущения.