mudilevski (muddylevski) wrote,
mudilevski
muddylevski

Автобиографическое,

Было это летом. Горячим летом 1993-года. Я тогда занимался перевалкой экспортных грузов через Торговый порт.Новолипецкий метком пригнал в Калининград крупную партию горячекатанных слябов. В мою задачу входило держать на контроле перемещение и хранение груза и ждать телекса с условиями отгрузки. Случилось так, что покупатель металла, уже продал товар новому владельцу прямо с причала третьего комплекса, и перед отправкой решил взглянуть на оный самолично. А для меня, это была возможность своими глазами посмотреть на богатого иностранного

дельца. Я, как и подавляющее большинство моих постсоветских сограждан, никогда в жизни не видел акул капитализма. Был этот дядька родом из Бразилии, здоровенный такой битюг с толстой кожей, в зелёной майке, излишне благоухающей, в квадратных роговых очках, будто мафиози и с огромным коричневым саком из шкуры замученного аллигатора. Бразильца сопровождал его личный переводчик. Парень был русский, он отлично болтал на паре латиносских наречий, но вид у него был такой, будто он только что вернулся из дискотеки. Затрапезный, надо сказать, парниша, с вечно озабоченный лицом. У него были длинные нечёсаные волосы и рыжеватые усишки. Я всё думал, когда он только успел стать бразильцем? Каким именно образом? Функции мои были не сложны, сопроводить гостей на причал, подержать портфель гостя (он уступил его мне не без некоторого внутреннего сопротивления), отвечать на специфические вопросы, и пару раз взобравшись на штабель, оторвать заводскую табличку. Я старался быть корректным, лаконичным, предельно исполнительным. В результате произвёл приятное впечатление. "Дон Педро", вынул из кошелька свою визитку, и что-то сообщая переводчику, протянул картонку мне. При этом, я не мог не отметить толщину пачки из зелёных дензнаков. В 93-м году, подобная пачка долларов оставляла неизгладимое впечатление. Толмач, ругнулся на чисто русском языке, и со слабой улыбкой на лице сообщил, что вечером я приглашён в ресторан плавучей гостиницы "Витязь", что у спорткомплекса "Юность".
Надо ли говорить, что я спешил? Примчавшись домой, я принял душ, полез в самый лучший свой костюм, именно в тот, в котором я становлюсь неотразим, и поспешил к месту встречи. В результате того, что границы в мир, наконец, открылись и в город хлынули иностранцы, совершенно убогая сфера гостиничного сервиса только-только пыталась встать на ноги. "Витязь" считался приличным местом. И хотя свобода и открытость в то время ещё не выветрились из атмосферы повседневности, попав на борт судна, я спиной ощутил, что нахожусь под недоуменным и неотступным наблюдением. Непристойно молодой стюарт отвёл меня на второй этаж, в круговую залу с банкетными столами. Здесь было почти пусто, если не считать группу наших земляков и землячек, но не соотечественников. Бывшие кёнигсбержцы, сидя в круг, неторопливо трапезничали, тихо переговариваясь и подливая в фужеры холодное вино соломенного цвета. Ещё одна подозрительная пара сидела в углу.
"Дон Педро" не поскупился. На пару со своим русским коллегой они заняли самый большой и богатый стол. Настолько большой, что оба терялись на фоне закусок и графинов. Признаться, глаза у меня просто разбежались. Ледяная водка, горки с икрой, мясо на огромных блюдах, чистые приборы - всё это было дико и непривычно. Сначала я покончил с официальной частью, передал документы, объяснил обстановку, после чего Юра, так представился толмач, придвинул ко мне блюдо, и доверительно пригласил угоститься. Признаюсь, мне кусок в горло не лез, даже икра. На столе ломилось от натюрмортов, а я волновался до тошноты. Было обидно терять такой момент. Я всё не мог понять, что этому "Дону Педро" от меня надо. Он снял очки, и обратился с длинной речью, в которой поведал про свои планы на будущее. Он готов торговать, торговать много и по всему свету, и ему нужны опытные и доверенные лица в каждом порту. В ответной речи, я заверил иностранного гостя в своей открытости и готовности оказать посильную помощь. Бразильянецъ оживился и всем корпусом придвинулся ко столу, открывая карты. Последовал вопрос, с одной стороны ожидаемый, а с другой, совершенно ожидаемо, поставивший меня в глухой тупик: речь зашла о том, где тут можно подснять неунывающих девочек? Похоже, я растерялся настолько, что сразу и не понимал, что тут можно ответить? Я начал плести дежурную речь, про историю нашего янтарного края. Сначала "Дон Педро" отодвинулся от стола, потом одел очки, потом переводчику надоело, потом я заметил, что бразилец спит не выпуская из рук ножа и вилки. Я переглянулся с Юрием. Он пожал плечами. В тишине шеф проснулся, встал, и откланиваясь широким жестом указал на стол, после чего удалился в номер.
- Ну, наконец-то, - оживился Юрий, - Теперь можно выпить и закусить, так, чтобы по нормальному. Ты водку какую будешь?
- "Смирнова".
И русская душа вспомнила о родине. Сначала мы чокались, потом полиглот стал хлестать водку без всякой системы, и в точности, как у Высоцкого: чего-то ругал и оплакивал. Тем временем, я стал озираться в сторону прислуги. Ребята в галстуках бабочкой, были молчаливы и непроницаемы. Бывшие кёнигсбергские граждане и гражданки в белоснежных брючных костюмах, оставили свою трапезу, отставили кресла и, устроившись поудобней, принялись ждать " продолжения банкета". Продолжение не заставило себя долго ждать. Вольная русская душа не может обойтись без того, чтобы не устроить московский погром 1812-го года в миниатюре. Пытаясь поймать роняющегося в никуда Юрия, я понял, что лечу следом. Перед тем, как окончательно уйти в партер, схватился за скатерть и с отчаянием утопающего протянул всю сервировку за собой следом на толстый ковёр. Было невыразимо жаль портить такую красоту. За спиной раздался смех и аплодисменты немецких товарищей. Дальнейшее я помню слабо. Помню, что Юрия тащили за ноги вниз по трапу. Всей толпой. Помню узкую, как гробик каюту, где мы свалили его в койку. Помню, как я читал стюарту, наставление по обращению с пьяным, и только убедившись, что каюта заперта, свалил домой. Как дошёл - решительно не помню.

Прошёл год, я уже и думать забыл про этот случай, как вдруг в конторе раздался телефонный звонок.
- Привет-привет! Узнаешь?
- эээ, не совсем, - честно признался я.
- Ну как же! Новолипецкий метком, ресторан "Витязь", это ж я - Юрий!
- Аааа, - я что-то мучительно стал припоминать.
- Ты нахуя у меня деньги спиздил?
- Какие деньги? - не понял я.
- Ну чё ты прикидываешься? Ты что не помнишь, у меня в бумажнике пятьсот дубов лежало.
- Ты откуда сейчас звонишь?
- Из Буэнос-Айреса. Откуда ж ещё?
- А , - говорю, - денег я твоих не брал.
И с чистой совестью положил трубку обратно.


Tags: #lj18, Автобиографическое
Subscribe
promo muddylevski april 24, 2013 13:31 3
Buy for 20 tokens
Художнику, тем более свободному, невыгодно писать плохие тексты. Невыгодно отнюдь не в коммерческом смысле. Большой и плохо написанный текст, это прежде всего, пропажа времени.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments