mudilevski (muddylevski) wrote,
mudilevski
muddylevski

Русская Литература,

Запись за 1-е декабря

Андрей Чернов пишет о Шолохове. Именно у него я нахожу то, о чём догадывался всегда, но до сих пор не имею никаких доказательств. Моя мама была одним из личных секретарей Шолохова. Вела его переписку с европейскими писателями. Но никогда до конца жизни не произнесла о том периоде своей жизни ни единого слова. Ни дома в кругу семьи, ни лично мне. Откуда эта личная стиснутость и отсечённость от жизни? Откуда взялась эта скрытность? Естественно из подписки о неразглашении. Вот почему от меня всегда и всё скрывали о прошлом. Но каков же уровень был этой секретности! Что окрасила своим светом всю жизнь до конца?
ЦК
Лично я, не стал бы держать язык за зубами. Я бы записал и передал всё. Но она была из породы "честных коммунистов". Какой же она была железный человек! И какие ещё секреты были скрыты от меня?

НИКТО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ ШОЛОХОВА ЧТО-ЛИБО ПИШУЩИМ
.
Даже свои книги он не надписывал а присутствии гостей, просил оставить до завтра. И охреневшим шолоховедам говорил, что черновики своих творений он сжигает («Иначе бы тут было не повернуться!»). Вот и после кончины классика стол его оказался абсолютно пустым: ни одной исписанной бумажки. (Надо понимать, что и неисписанной тоже.) Этот завербованный в 1923 году в НКВД, рано спившийся с тремя классами образования и уголовным прошлым, был полуграмотным. Всю письменную работу делали секретари Шолохова, которые при вступлении в должность давали подписку о неразглашении.
Вот какое письмо в подтверждение этого прислал мне на днях пенсионер Владимир Николаевич Репнинский:

– Мой папа Репинский Николай Васильевич (я – Владимир). Жизнь отца (1911–2011) чрезвычайно насыщенная (сиротство с 1917, детдома, скитания, фабрика, завод, райком комсомола, управление кадров при ЦК ВКПБ (его возглавлял Раевский, очень порядочный человек, чудом уцелевший). Его ненавидел Ежов, открыто называя "наш ебарь". Про то Раевский рассказывал отцу сам, это произошло на одном из субботних кинопросмотров.

Ревский после ухода не пенсию много лет работал фотографом в журнале "Советский союз", реализуя старое хобби. Сектор, в котором работал отец, занимался техническим сопровождением съездов, а отец, в силу опыта, а не должности (просто инструктор) руководил секретариатом на нескольких съездах (включая исторический Хрущёвский). Поэтому, когда возникла необходимость поездки к Шолохову (надо было вручить ему пропуск на съезд), он поехал вместе со своим сотрудником (Солошенко). Когда Шолохов достал из второго ряда книжного шкафа початую бутылку водки, домработница пыталась вырвать бутылку, но он не давал – отпихивал сотрудницу. Она ушла и он разлил по рюмкам: ваше здоровье! Не выпить было нельзя (член ЦК предлагает), и они выпили. Я просил отца взять автограф на книге Шолохова. Книгу послал с отцом. (Подписывать сразу Шолохов не стал, обещал привезти съезд, но конечно не привез.) Когда они вышли на улицу и садились в машину, отец спросил у Солошенки: слушай, у тебя что было в рюмке? Тот ответил – Вода!

Tags: Русская Литература
Subscribe
promo muddylevski апрель 24, 2013 13:31 3
Buy for 20 tokens
Художнику, тем более свободному, невыгодно писать плохие тексты. Невыгодно отнюдь не в коммерческом смысле. Большой и плохо написанный текст, это прежде всего, пропажа времени.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments