mudilevski (muddylevski) wrote,
mudilevski
muddylevski

Автобиографическое

(ПРОДОЛЖДЕНИЕ)










- Дурдом, - едва слышно прошептал он.

- Тээк-с! - Командир полка перегнулся через стол, энергично протянул ладонь. – Как она?

- Да никак, Игорь Тотионович. - Зээнша вяло пожал руку. – Всё как обычно. Только хуже.

- Рапортуйте. Что было в моё отсутствие?

Зээнша плюхнулся в кресло – уж как-то развязно – поковырял в пепельнице сигаретой. Косо поглядывая то в бумажку, то на бледнолицый бюст в углу канцелярии, перечислил:

- В первом дивизионе… лейтенант Кувыкин потерял пистолет. В третьем дивизионе… капитан Жаворонков… полный развал внутренней дисциплины. В четвёртом дивизионе… капитан Кукушкин… пьянка, драка, невыход на службу и утеря партбилета. Всем строгий, с занесением. И суд офицерской чести…

- Фамилии у них какие-то птичьи, отсосы, - стараясь не терять свежести, но несколько растерянно пробормотал подполковник Егунов. - Ну-ну, слушаю дальше…

- Был майор Глушенков.

Подполковник потрогал пальчиком сладкий след от чайного стакана, брезгливо поморщился:

- А особистам что здесь нужно?

- Молчал майор, - ответил зээнша, - но я, кажется, знаю.

Командир полка ткнулся в бумаги, всем видом показывая, что он – внимание! Зээнша насмешливо посмотрел на седую бурю в голове подполковника.
- В батарее управления «кусок» с «чайником» разодрались. Из-за солдатской получки. Деньги там старшина выдавал. Все знали, что он ворует. Никто не знал как. Во всяком случае, всё было в норме. Да и деньги никакие. Солдату что холодно – что жарко. Но комбат на принцип пошёл. Обозвал старшину «обер-хапугой», отобрал у него аттестат и, естественно, завалил всё дело. Задержал выдачу на месяц. Деньги из довольствия пропил. И рассчитался из своего кармана. Сказал, что остальное додаст при случае. «Кусок» сначала руки убрал. Потом втихую навёл справки у солдат об аморальном поведении комбата. Для начала настучал на него в штаб РВ и А. Затем – в политотдел. До «особого» само собой дошло. Комбат присмирел. Но мы засветились, Игорь Тотионович. Глушенков провёл индивидуальные беседы с бойцами. Настраивал их в ленкомнате. Мне ихний замполит всё донёс.
Голый лоб подполковника стал медно-красным.
- Это всё?
Зээнша подвигал челюстью, чему-то улыбнулся сквозь опущенные ресницы.
- Самое главное… Неизвестный солдат снял шапку с Винокурова.
Егунов изумлённо поднял брови поверх очков.
- Как!?!
Зээнша развязно усмехнулся, кутаясь в табачный дымок. Кашлянул в кулак.
- Эта жопа – генерал Винокуров – решил вдруг устроить проверку. Представляешь, заявился сюда без сопровождения, один, перед самым отбоем. И пошёл по казармам.
Подполковник напряжённо изучал наглое лицо «замнача». «Зээнша» блеснул золотыми зубами, тронул губами фильтр сигареты, отпустил голубое колечко.
- Представь, срать ему приспичило. Валенок тупорылый. Старую конюшню возле сапёров знаете?
Егунов сделал неопределённый жест.
- Ну, там ещё был сральник для спортроты. Кроме мусора и говна – ничего!
- Ну-ну… - кивнул командир полка.
- Так вот, Винокур мимо шёл. И додумался, завернул! А там боец на «очке» торчал. Тоже – приспичило. В темноте хоть хуем в глаз, дело после отбоя, ни хрена ж не видно. Боец глянул – кто там? «Жопа» только примостился в соседней загородке. Тот с него шапку и снял. Видит, лысина при луне блестит. Гладко на ощупь – как в том анекдоте. «Ни хрена себе, - так и сказал, - «дух» лысый, а такую шапку носит! Ну откуда бойцу могло в голову прийти, что рядом заместитель начальника штаба армии срёт!
У Егунова отвисла челюсть.
- И…
- И…, - довольно хмыкнул полковой зээнша, - сунул генералу свой чепец, а сам съебался!
- И что, исчез?
- Сквозь землю провалился, - стряхнул пепел заместитель. - Весь полк перевернули. Объявили тревогу. Сбор по команде №1, №2, №3, со всем, что отсюда вытекает. Ни солдата, ни шапки.
Егунов задумчиво посмотрел в календарь, что-то внутри подсчитал, прикинул.
- А что ж это – ОН? Я имею в виду, когда срал-то!
- «Папа», что ли? А чё он? - Зээнша с удивлением посмотрел на Егунова, как будто даже не узнавая начальника. - Он же генерал! Конспирацию соблюдал.
- А-ху-еть, - взныл командир полка. - Ну, что это за хуйня…
- Это всё ерунда, - отозвался зам. - Главное началось после. Эта «жопа с ручкой» прибегает сюда в штаб и всё ставит тут раком. Разнос, значит, устроил. Визг, писк, бумаги летят. Дисциплины – вестимо – орёт никакой! «Где дисциплина? Не армия, а хлев со свиньями!» Так и бегал – без шапки. Всё фамилии в блокнот выписывал. Одним словом, «тащ» подполковник, - зээнша перегнулся через стол, тщательно затушил окурок в командирской пепельнице и, хлопнув по коленям, решительно поднялся из кресла, - вас ждут в штабе армии. Ковёр уже постелен. Можно готовить вазелинчик.
Егунов бессильно закрыл ставшее жёлтым лицо и долго оставался так без движения. В тишине со стола упал карандаш.
- Это «песец»! - наконец очнулся он. И, отнимая ладони от лица, тяжело переминаясь, встал на ноги. - Дожился – до седых яиц! Об одном жалею, - он вдруг исполнил несколько бессмысленных жестов и, сделавшись багровым, заорал: - Жалею, что этот воин хренов в морду ему не настучал! Пизды ему – пидарасу – не вкатил! Ох, как жалею, как ж-жалею…
Зээнша опять сверкнул усмешкой и отошёл в угол. Потягиваясь на носочках тонких яловых сапог, отвернулся в окно, где над плацем артиллерийского полка занимался поздний грязно-серый рассвет.
Утро. Оно вдруг выбросило в небо чистую простыню. На поверке, вдоль стены, коряво выстроились «духи». Одни «духи». Кто в форме, кто в сапогах и «сранках». Прочие батарейцы набились в ленкомнату вкруг полуразрушенного телевизора. Взрывы хохота время от времени потрясали стены и окна.
Приземистый кореец Тё, трёхлычковый сержант, негласный «замок», беспокойно бегал из конца в конец коридора. Он часто заглядывал в двери. Под мышкой у него торчал список личного состава.
В «ленкоме» снова загоготали, и в коридор выплеснулся клуб едкого табачного дыма.
- Батищев! - вдруг зычно заорал кореец, остановившись перед жиденьким строем.
Из приоткрытого кубрика взвода разведки отозвался медленный испитый бас.
- Ту-та!
- «Батя», ну встань в строй, - взмолился образцово-показательный сержант, - «К-сок» же придёт на осмотр. Пизды всем вставит!
- Ну, ни хуя-се! - Дверь со скрипом отворилась. Болтая руками в карманах и задвинув шапку на затылок, показался сам «Батя». - Ща я Пизды вставлю! Че, «духа» нашёл, что-ли?
- Без тебя в строй никто не идёт! - быстро вывернулся Тё и моргнул узкими глазками. – Ну встань, чего тебе стоит?
- Ладно, - промычал «Батяня», - хрен с тобой. Живи, чурка нерусская!
Он сплюнул и пнул дверь в «ленкомнату».
- А ну, ёб вашу маму!! – заревел знакомый бас, и телевизор быстро померк. – В строй, суки!! Минута времени! Время пошло!!
Заплёвывая окурки, галдящие бойцы толпой вывалили в коридор…
«Чайник» пришёл к разводу со страшенного перепоя, последним. Оплывшим лицом, помертвевшими глазами, капитан долго глядел в обвислые подбородки солдат, прохаживался вдоль вверенного ему строя. По обыкновению он, было, завёл заутреню о дисциплине, но вдруг устал. Его начало мутить. Он побледнел, махнул на смешки из строя рукой и, запираясь в канцелярии, бросил через плечо:
- Сегодня все занимаются тем же, что и вчера.
На том развод и кончился. Начались шатания. Батарея разбрелась по сторонам, но в притихшей на вид казарме сохранился дух незримого присутствия…
Начмед выскочил на лестницу. Он с чувством закурил и, поигрывая талией, загородил Наде дорогу.
- Товарищ старший сержант, почему честь не отдаёте?
Санинструкторша Федина окинула долговязого майора насмешливым взглядом и обошла вокруг.
- Лет двадцать уже как отдала. – Она передёрнула плечиками и быстро сбежала на тонких каблучках вниз по подъезду. Околпаченный майор остался в задумках, соображая. Некоторое время постояв, он вдруг швырнул окурок на пол и зло его затоптал.
Я усмехнулся и поднялся этажом выше. Сгоревший от одурения дежурный задумчиво метал свой штык во входные двери. Воткнётся – не воткнётся…
Протолкнув сапогом створку, я скользнул в расположение.
- Ты чё `ёбу дался? - Я быстро глянул на короткое хищное лезвие, от которого едва увернулся. - Сломаешь штык, потом с «куском» не разъебёшься!
Чайковский раздражённо дёрнул щекой. Огрызнулся.
- Да ебись оно в рот! Мне по-хуй. Мне всё давно уже по хуй! Всё! Всё ебал! И ващще… - Он отступил на шаг и с удивлением обозрел меня с головы до сапог. - Чё доебался! Столба что ли нет? Или делать не хуй? Иди в пизду! И без тебя тошно.
«Чего они все орут!?» - подумал я.
Медленно подошёл второй дневальный. Грустными глазами посмотрел на казарменные часы, на белёный потолок, на стендовый лозунг. Внимательно его перечитал:

«Бдительный воин – славы достоин!»

«Душок» глубоко вздохнул и послушно взошёл на «тумбочку».
Чайковский сразу вскинулся.
- Всё убрал?
- Убрал, - кивнул дневальный.
- И на лестнице?
- Подмёл.
- «Óчки»?
- Промыл.
- Курилка?
- Выгреб.
- Ленкомната?
- Тоже.
- И «наверху»? - изумился однофамилец русского композитора.
- И наверху.
- Пиздишь! Я проверю.
- Не пижжю.
Чайковский одобрительно улыбнулся.
- Шаришь, вижу… Ну ладно, отдохни. Стой здесь. Я буду спать. Если придёт «кусок», ори громко. Если «чайник» появится – по хуй. Понял?
- Ага…
Дежурный повернулся ко мне.
- Смотри дух хреновый, а заменяет трактор новый.
Я молча кивнул и вспомнил окурок майора. Вот так всегда и бывало. Пашешь-пашешь, а придёт какая-то падла и насерёт прямо посерёдке.
- Новый трахтор, - ни к кому не обращаясь, повторил сквозь зубы Чайковский. Пространственными глазами он всматривался в окно.
Вдалеке между деревьями мелькала высокая тулья фуражки какого-то офицера и сморщенные зады глупоглазых полковых коров.
- О! - кивнул дежурный, - ещё «шакал» прётся…
Я оглянулся на грязные руки «духа», тряхнул головой и пошёл в кубрик. Спать…
Мне снились крики. Далёкие и близкие. То ясные и чёткие, то совсем тихие и смутные. Это возвращался давно забытый страх. В глубине – то ли сон, то ли реальность – угадывалось что-то знакомое.
Крик!
Это то, что выталкивало лупоглазых головастиков на поверхность. Глотки драли все! Орали друг на друга и просто так, в глубину коридоров. Орали по вечерам, по утрам и ночью. Орали через весь плац, и стоя рядом, плечом к плечу, в самое лицо, в самое ухо, как будто это был единственный способ достичь разумения.
Близилось время обеда. Час, когда в казарме пусто и холодно, как в голодном брюхе. Шобла расползлась по каптёркам, и только монотонно клокотала вода в санузле, да ритмично хлопало на сквозняке незапертое окно. Тоска… А кажется, что утренний развод лишь едва окончен.
Сначала я спал. Потом проснулся, до костей пронятый холодрыгой. И долго лежал на боку поверх заправленной койки, не в силах подняться. Лежал и думал, как трудно спать… спать не снимая сапог и мундира.

Если будет просьба продолжить, я продолжу, а так, в кат не помещается...
Tags: Автобиографическое
Subscribe
promo nemihail 10:00, вчера 309
Buy for 30 tokens
На днях я рассказал печальную историю о том, как попал с арендой собственной квартиры. Да, к сожалению такое иногда случается. Но оказывается, что в США с этим куда хуже, так как прав больше не у капиталиста рантье, а у потре​**теля его услуг. Но американцы таки научились зарабатывать иначе.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments