mudilevski (muddylevski) wrote,
mudilevski
muddylevski

Борис Парамонов,

БОРИС ПАРАМОНОВ
СНОВА О ТУРКАХ
Опубликовано 02.12.2015 10:30

Интервью с Оксаной Шалыгиной , сожительницей, или, как она предпочитает говорить, соратницей Петра Павленского, производит тяжелое впечатление. Она рассказывает о бытовой обстановке этой семьи: в квартире нет мебели, платяной шкаф Павленский выкинул на помойку, одежда висит на гвоздях, детям (их двое) не дают мясной пищи, а когда однажды они об этом попросили, мать сказала: хорошо, пойдем на рынок, купим живую курицу, а потом вы ее сами зарежете и приготовите. Дети в ужасе отказались. Сейчас в их семье появилась еще одна женщина, на каких основаниях, не вполне ясно из интервью, но догадаться можно.

Оксана говорит, что вся их жизнь построена на бескомпромиссной правде, высказываемой без промедления, и когда она однажды не сразу сказала Петру о чем-то, могущем ему не понравиться, то, чтобы наказать себя, отрубила палец. Интервьюер несколько раз вспоминал Рахметова, спавшего на гвоздях. Деталь с отрубленным пальцем заставляет вспомнить об "Отце Сергие" Льва Толстого.

Эти картины действительно заставляют вспоминать знаменитых русских нигилистов: и Рахметова выдуманного, и подлинную Знаменскую коммуну Василия Слепцова, и непримиримое морализаторство Льва Толстого, не видевшего в насельниках российских тюрем ни одного преступника (см. его "Воскресение"). Конечно, все это было знаком обреченности тогдашней российской жизни, предвестиями неминуемой катастрофы. Она и произошла в 1917-м. И вот сейчас накапливаются те же признаки, что свидетельствует не только о причудах индивидуальной психики, но и о неблагополучии в общественной атмосфере. И прежде всего – об отчуждении людей от общества. Ждать ли новой катастрофы?

Вернемся от Ольги к самому Павленскому с его недавней акцией поджога дверей здания ФСБ. Конечно, это очень эффектная акция, но стилистически отличная от других его акций. Вспомним: он зашивал себе рот, опутывал свое голое тело колючей проволокой, прибивал мошонку к брусчатке Красной площади. И тут надо сказать о еще одном отличии акционизма Павленского от других ставших известными акций. До Павленского нынешний русский акционизм был в сущности озорством – хотя Pussy Riot и поплатились за это тюремным сроком. Но это характеризует не их, а власти. Вспомним нашумевшие случаи: Александр Бреннер мастурбирует на вышке для прыжков в воду, или на картине Ван Гога рисует знак доллара, или испражняется у тех же знаменитых картин. Или акции группы "Война": переворачивание милицейских автомобилей, коллективное совокупление в Зоологическом музее, член, нарисованный на Литейном мосту, поднятом напротив здания гэбухи в Питере, пресловутого Большого дома.

Похоже, что не осталось цивилизованных средств повлиять на российскую власть или сообщить ей что-то важное
Акции Павленского имеют совсем иной характер: они серьезны, можно сказать, смертельно серьезны. Каждый раз речь идет о калечении собственного тела. Бросается в глаза сходство акций Павленского с практиками заключенных, с лагерным бытом. Это же стилистика урок, это они зашивают рты и приколачивают мошонки. Еще глотают ложки. Или – тут уже связь с последней акцией Павленского – делают на лбу татуировку: раб коммунизма или раб Хрущева. Такие совпадения делают предельно ясным послание Павленского: страна, нынешняя Россия – лагерь. И если сейчас это не совсем так, то к этому идет, и Павленский об этом отчаянно сигнализирует.

Об этих лагерных практиках есть значительный текст, принадлежащий перу Андрея Синявского, опытного лагерника, – это его выступление на международной конференции в Швейцарии, посвященное теме "Одиночество и общение". Синявский говорит, что такое самокалечение есть последнее средство что-то сказать, когда никаких других средств не существует. У лагерника отняты все права, любое средство общения, собственным у него остается только тело. И это тело, его калечение делается средством коммуникации, если угодно – информации. Павленский хочет сказать, что нынешняя Россия – это лагерная зона.

То, что такие акции вышли за пределы лагерей, есть зловещий знак. Похоже, что не осталось цивилизованных средств повлиять на российскую власть или сообщить ей что-то важное. Власть плохо властвует, а мы теперь знаем, что во всех социальных катастрофах всегда виновата прежде всего власть. Для нее не может пройти безнаказанным разрушение самой ткани социального бытия: общественной самодеятельности, правдивой информации, трудовой активности, наконец, семьи. И не оставляет впечатление, что близятся некие сроки, что идут тяжелые испытания – и что нормальной российской жизни мешают отнюдь не турки. А если и турки, то "внутренние", как об этом писал полтораста лет назад один нигилист.

Борис Парамонов – нью-йоркский писатель и публицист

Tags: Борис Парамонов
Subscribe
promo muddylevski april 24, 2013 13:31 3
Buy for 20 tokens
Художнику, тем более свободному, невыгодно писать плохие тексты. Невыгодно отнюдь не в коммерческом смысле. Большой и плохо написанный текст, это прежде всего, пропажа времени.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments